Нужна ли Казахстану такая наука?
Наблюдая постоянные баталии о путях развития науки в Казахстане, о роли и месте казахстанских ученных, о неуклонно повышающихся показателях наукометрии (рекордный рост числа статей в иностранных журналах, беспрецедентное увеличение финансирования науки, «казахстанская наука стала более качественной, продуктивной и конкурентоспособной», увеличении наукометрических показателей и т.
д. и т.п), хочется спросить, а куда мы идем, в смысле, куда идет наука Казахстана? Где запланированная точка куда должна прийти наша наука в обозримом будущем? Поскольку направление на постоянный рост наукометрических показателей не является целью науки по определению.
Наука в обществе является производительной силой, обеспечивающей развитие экономики. Научные исследования по линии МОН РК в нашей стране в основном финансируются на бюджетные деньги. То есть на деньги налогоплательщиков. Значит, население страны должно знать какие краткосрочные и долгосрочные перспективы принесет то или иное исследование в их благосостояние. И тут у последних может возникнуть когнитивный диссонанс. А именно, с точки зрения нормального, адекватного налогоплательщика, имеющего достаточно сведений о казахстанской промышленности, экономике, истории, достижениях и возможностях родной страны — зачем мы финансируем то, что нам казахам никогда не понадобится или мы никогда не сможем произвести? Суть ряда исследований, финансируемых из бюджета нашей страны, в последнее время можно охарактеризовать приблизительно так: «Исследование брачных игр нильских крокодилов и их влияние на спиральную галактику Туманности Андромеды».
Новизна? Да! Актуально? Да! Вклад в мировую науку? Да! Публикуемо в высокорейтинговых журналах? Да! Бюджетные деньги потрачены? Да! Польза экономике Казахстана в обозримом будущем? НЕТ!
Например, просмотрим результаты последнего конкурса МОН. Научная работа известного кардиохирурга, спасшего сотни жизней казахстанцев, получила низкую оценку международных экспертов и не получила финансирования. Но работа по исследованию глинозема Египта получила высокую оценку этих-же экспертов и будет профинансирована МОН РК из бюджетных денег. Возникает вопрос, что это — наука или разбазаривание народных средств под лозунгом «догоним и перегоним весь научный мир»? Фраза академика Л. Арцимовича, рожденная в советские времена «Наука — лучший способ удовлетворения личного любопытства за государственный счет» стала актуальна в новейшей истории Казахстана, как никогда. Можно предположить, что при увеличении расходов на науку до 3% от ВВП будет финансироваться все что угодно, но только не то, что нужно экономике нашей страны.
Главная проблема Науки Казахстана не в слабом финансировании (это проблема, но не главная), а в отсутствии внятной стратегии ее развития, отсутствии краткосрочной и долгосрочной программы ее реализации и слабой привязки науки к нуждам и потребностям развития экономики нашей страны.
Давайте мыслить трезво, взвешенно и реально. Что важнее для нашей страны? Исследование жидких кристаллов для телевизоров нового поколения или исследование новых сортов озимой пшеницы? Исследование флоры и фауны Египта или исследование экологических проблем озера Балхаш? Конструирование супер-пупер электромобиля или разработка новых биодобавок для повышения надоев и качества молока? Безусловно, все это наука, мировая наука. Но давайте посмотрим на все это через призму пользы экономике Казахстана в обозримом будущем. Только через такую призму мы придем к приоритетным направлениям развития отечественной науки. Недавно Эльдар Кнар в своем труде «Доктрина развития науки» представил семь приоритетов, основанных на наработанных компетенциях, наследии и научном опыте. Но похоже этот труд так и останется «холостым выстрелом» в сторону уполномоченных органов, которым проще докладывать об «умопомрачительных» достижениях, чем заняться реальной реструктуризацией научной сферы.
И еще, несколько слов, об одной проблеме, которая остро встала перед ученными Казахстана в последнее время. А именно, «неуклонный курс на большой Хирш и все что с ним связанно». Безусловно, высокий индекс Хирша и большое количество статей в журналах с высоким импакт-фактором это показатель уровня мирового ученного. Но не свидетельство полезности его исследований для экономики той страны, деньги которой он успешно проедает во благо мировой науки! Например, большое количество PhD проучившихся и проработавших несколько лет за рубежом в научных группах ведущих мировых ученных в силу тех или иных причин имеют индекс Хирша больше, чем у практически любого местного казахстанского ученного. И при оценке международными экспертами научных грантов последние автоматический попадают в число аутсайдеров. И в результате получается, что многолетняя работа североказахстанского ученного по разработке новых сортов высокоурожайной пшеницы не получает финансирования только потому, что его работа интересна и нужна только в Казахстане. А работа молодого ученного, только приехавшего из Англии, посвященная исследованию новых полупроводниковых наноматериалов, получает финансирование из казахстанского бюджета. Хотя, по сути, это продолжение научных исследований группы английского профессора для электронной промышленности Соединенного Королевства.
И вина в этом не талантливого молодого ученного, а тех органов, которые давно должны были установить приоритетные научные направления для развития экономики Казахстана, вокруг которых должно строиться грантовое и тем более программно-целевое финансирование науки.
