Вы думаете, что правительство знает, что такое джут?

Это разрушило жизнь сельчан, которые держали скот и неплохо зарабатывали. В то время люди всегда заготавливали корма впрок. В те времена правительство уделяло особое внимание проблемам сельчан и их хозяйств.

В стране засуха. Несколько лет назад тоже была засуха. Правда, не в таких масштабах, как сегодня. Люди продавали скот. И в то время цена одного жеребенка опускалась до 20-25 тысяч тенге. Их по дешевке скупали жители западных регионов. Откармливали на местных кормах и продавали в Мангистау.

За засухой последовали проливные дожди. Областные акиматы тогда не извлекли урок из ситуации. В этом году опять засуха. Какой будет погода ближайшей зимой, неизвестно. Нет другого пути, кроме как молиться Аллаху.

В целом Мангистауская область – единственный регион страны, страдающий от засухи. Когда-то при правильной власти этому региону уделялось особое внимание. То есть были различия в региональном коэффициенте. В сельском хозяйстве 30% приходилось на район, в промышленности – 70%, а в сфере «Мангистаумунайгазбарлау» — 70 + 40 (полевой) – 110%.

Не думаю, что правительство того времени дело это просто так. Нефть Мангистау добывают годами, повреждая земную кору, заставляя деградировать землю и приводя в плачевное состояние.

В Мангистауской области есть большая территория – Устюрт. Когда мы были детьми, мы слышали, что эти места называются «Великие горы» (Ұлы қыр). Весной скот Мангистауских совхозов уходил на хребет на летние пастбища. Эта территория представляла собой степь, граничащую с одной стороны с Актюбинской областью, с другой – с Узбекистаном и Туркменистаном.

Эта большая территория уже много лет не используется в качестве пастбищ. За исключением нескольких частных хозяйств, туда никто не пришел. Только в последнее время они стали использоваться.

То есть каждый год на огромной территории было много травы (конечно, каждый год бывают разные ситуации), но не было пасущихся животных. Травы увядали и исчезали каждый год, а в следующем году они снова появлялись и цвели.

Было бы неплохо вовремя косить и собрать траву для заготовки кормов, и собирать ее у села Сай-Отес возле железнодорожного узла. Мы бы не столкнулись с такой нехваткой, как сегодня.

  Конечно, есть выступающие, которые говорят, что нет техники, бензина, что это отдаленная местность. Надо было обратиться за помощью к правительству, чтобы поддержать народную инициативу.

Итак, если бы правительство нашло источник финансирования, дало указания руководству региона и проконтролировало их выполнение, ситуация могла быть иной. На огромной территории, называемой Великими горами, было много глубоких колодцев. Их водой можно было поить скот. Сегодня эти колодцы заброшены, осушены и совершенно негодны. Нельзя ли восстановить эти колодцы?

Когда мы учились в старших классах, мы помогали собирать люцерну ферме Акшукыр. Можно ли выращивать такую же люцерну в Мангистауской области? Можно ли через колодцы найти глубоководные источники? Если будет много воды, хватит ли территории в Мангистау для выращивания люцерны?

Откуда сегодняшним руководителям департаментов Минсельхоза знать состояние села или численность поголовья? Они не знают, что такое овцевязь, навоз и сорняки. Разве это профессионалы? Разве у аграрного сектора нет собственных трудностей?

Руководители Минсельхоза родились в городе, выросли на асфальте и не имеют представления о сельском хозяйстве. Кажется, есть еще и юрист, который был министром сельского хозяйства. Это полное разочарование. Как при таком положении дел сельское хозяйство может процветать?